Киселева Мария Алексеевна

 

М.А. Киселева родилась в 1922 году в Челябинской области. В 1925 году семья переехала в поселок Артема, куда был направлен отец Маши, Киселев Алексей Степанович, организовать в поселке аптеку и заведовать ею.

Когда началась война, Маша Киселева закончила второй курс Свердловского строительного техникума, отделение «Механизация строительного и промышленного производства» и проходила практику на заводе имени Воровского.

Мария Алексеевна вспоминает: «Мы, студенты этого заведения, узнав о начале войны, ринулись в военкомат с просьбой оправить на фронт защищать Родину. Из нашего города на этом факультете учились Сибилева Лида и Красавина Катя. Они, видимо, были приняты, я их больше не видела. А меня подвела, наверное, внешность — была я маленькой и очень уж хрупкой, в военкомате мне сказали: «а Тебе, девочка, найдется здесь работа».

В июле я уехала домой на каникулы. Здесь узнала, что девушек принимают на работу в ЕГРЭС, но только по комсомольским путевкам. Я пошла в горком ВЛКСМ и подала заявление с просьбой направить на работу в Егоршинскую ГРЭС. В горкоме сомневались, давать ли мне путевку, ведь начнется учебный год в техникуме, и я уеду учиться. Тогда я заявила: «На фронт ушел мой брат Саша (Александр Алексеевич Киселев. Его в горкоме знали отлично — он был неосвобожденным секретарем комсомольской организации ЕГРЭС. Основная его работа была — помощник машиниста турбины). Я хочу занять его рабочее место». Комсомольскую путевку я получила, но засомневался директор электростанции, принимать ли меня на работу, причина та же — научат, а я уеду учиться. В таком же положении оказались Пашкова Аня и Пальшина Клава, и нам было сказано: «Знакомьтесь с работой, дублируйте помощников машинистов пока без оформления». А в уме директор ЕГРЭС, думаю, держал: не понравится работа — сами убегут. Особенно нравиться эта работа не могла, так как все вручную, но я не ушла, и 22 августа 1941 году была принята официально дублером помощника машиниста турбины. Через месяц, 29 сентября 1941 года, сдала экзамен и была оформлена на должность помощника машиниста. А в январе 1942 года была назначена машинистом турбоагрегата №5. Работа машиниста очень ответственная. Работали по двенадцать часов в сутки, а машинист приходил на работу еще раньше на час, чтобы принять смену, то есть проверить работу всего оборудования турбоагрегата. Буквально, как врач пациента, он прослушивал работу моторов, насосов, подшипников, проверял работу масляной, конденсаторной, дренажной систем, вакуумную плотность конденсатора, положение задвижек на всех системах, работу манометров, термометров. Перед сменой проходила оперативка, где каждый машинист каждой турбины докладывал старшему мастеру (он же начальник смены) о состоянии оборудования при приемке смены, а старший машинист давал указание, какой будет сегодня режим работы каждого турбоагрегата. В течение всей смены машинист наблюдал за электрическим световым табло, которое давало сигналы, показывало изменение режима работы, а каждые полчаса машинист записывал показания всех приборов в рапорт, по которому в конце смены видно, как работал каждый агрегат, а значит, и машинист: расход угля, пара, каким было давление пара, сколько электроэнергии произвел, сколько электроэнергии отпущено на промышленные предприятия. Так всю смену, бывало, работаешь в напряжении, а смена закончится — ты, как выжатый лимон.

 Иногда смену машиниста и помощника отправляли на неделю-две на другие работы, например, на заготовку дров для детсада, столовой, семьям фронтовиков, а, может, и начальству, ежегодно заготовляли тысячу кубометров, а иногда направляли работать на топливоподачу. Тогда, вместо этой смены, другие смены работали по восемнадцать часов.

Я была не однажды на заготовке дров в бору. На две недели помещали жить в бараке, клопы размером чуть поменьше ногтя падали с потолка, так мы уходили поспать на улицу. Ноги затолкаем в зарод сена, а сами лежим сбоку. Хлеб давали вперед на неделю, он замерзнет — рубим топором. Из картошки, которую привез с собой, испечешь печенки — вся еда. Пилы очистить от серы нечем — ее при пилке протащить невозможно — от досады не одну слезу прольешь.

Не легче работа на топливоподаче, особенно, если уголь пришел из Экибастуза. Там шахты водяные, уголь мокрый, зимой он приходил смерзшимся, его на платформах разбивали ломами. Спецодежда — валенки без носков и пяток, дыры заткнешь чем-нибудь. А если уголь с наших шахт, пыльный — к вечеру, как говорят, ни  глаз, ни рожи на тебе не видно. Домой не ходили, спали на деаэраторной площадке — за неделю так уставали, силы идти домой не было, умываться нечем — не умывались, питались в столовой.

иногда снимали нас для работы в зольной. Горячую золу поливаешь холодной водой, грузишь на тележки и выкатываешь их за территорию станции.

Целыми сменами ходили работать на подсобное хозяйство в нерабочее время, убирали горох, овощи, копали картофель, жали хлеб, вязали снопы.

 

 

До войны поселок Артема был небольшой, вокруг домов рос сосновый лес. За войну его весь вырубили на дрова. После войны опять в нерабочее время стали ходить на субботники рыть ямы, сажать деревья. В общем, война нам досталось нелегко».

За добросовестный, самоотверженный труд М.А. Киселева в апреле 1945 года была награждена орденом «Знак Почета», в конце войны — медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.», а в последующие годы — медалями «За трудовую доблесть», Ленинской медалью, юбилейными медалями и медалью «Ветеран труда».

 

Из ниги О.М. Мартыновой «И в труде, и в бою… «